Андрей — руководитель команды разработки опенсорс‑СУБД в Yandex Cloud и один из топ-50 мировых контрибьюторов PostgreSQL. Поговорили о том, почему в больших системах код — только половина дела, зачем инженеру общение и как выбирать задачи, чтобы от них была польза людям, а не просто красота в репозитории.
19 января 2026PostgreSQL — система управления базами данных, СУБД. Это программа с открытым исходным кодом, что и есть опенсорс-СУБД. Код хранится в открытом доступе, а вносить предложения по исправлению ошибок, оптимизации под определённые задачи и расширению функциональности может любой желающий.
Если делать много хороших предложений, которые проходят ревью и становятся частью основного кода, со временем можно попасть в список контрибьюторов.
Система полностью открыта для новых идей, и все решения принимаются публично. Есть даже отдельная Вики, где собраны полезные материалы для работы с проектом.
Ревью предложений и одобрение изменений основного кода проводит небольшая группа комиттеров. Она состоит примерно из тридцати человек, на которых, по сути, держится весь Postgres.
Кстати, официальное название системы — PostgreSQL, но многие говорят просто Postgres. Так исторически сложилось: система изначально называлась Postgres, название поменяли на нынешнее только в 1996 году.
Очень приятно, что мои усилия оценили в мировом сообществе. Удивительно, что я оказался среди людей, у которых учился. Они потратили много времени и сил, чтобы я начал понимать, что мы делаем: объясняли, спорили, ревьюили. Последнее иногда довольно жёстко — но именно так и растёшь. Я им сильно благодарен за это.
Читал в одной новости, что меня назвали «лучшим программистом». Но суть достижения скорее не про код.
Писал, конечно, и не один, а с командой. Кодинг тут самая приятная часть.
Дело в том, что у создания очень распространённых систем есть особенность, которая не каждому даётся легко: чтобы получилось что-то дельное, нужно сначала выяснить определение этого самого «дельного». У Postgres сравнительно небольшое сообщество, но у каждого есть собственное чувство прекрасного.
Нужен специфический настрой ума, чтобы по-настоящему услышать и понять других, вникнув в их аргументы и потребности. К счастью, у всех есть общее желание — чтобы система двигалась вперёд. Но чаще всего мы лебедь, рак и щука.
Обычно моя главная задача — вычислить хотя бы дельту, то есть улучшение, которое устраивает всех, и в этом векторе двигаться. Как только получается нащупать нужное направление — появляется смысл превращать видение в код.
Конечно, можно! Можно быть прекрасным художником без оглядки на мир людей. Можно писать великолепную музыку в своём разуме. Но картина и мелодия начинают существовать, когда их смотрят и слушают.
Системы, которые мы делаем, — это продолжение несовершенства мира. Они решают проблемы людей: пользователей, админов, разработчиков, саппорта, бизнеса. И лучше всего узнавать эти проблемы от них же.
Преподавание и общение требуют систематизации и адаптации мыслей, причём такой, чтобы можно было доходчиво объяснить всё студентам, да и любому собеседнику. Делаешь понятные утверждения → создаёшь понятные системы.
Когнитивные возможности человека ограничены: хаос снаружи легко превращается в хаос внутри. Если не упорядочивать идеи словами — можно сгореть впустую. А самый простой способ этого избежать — проговорить мысли вслух и услышать обратную связь.
Когда человек говорит и объясняет свою картину мира другим, у него получается создавать хорошие системы. Так что в моём случае программирование, преподавание и общение подпитывают друг друга.
Я занимаюсь Postgres, который нужен Яндексу, — поэтому я в Яндексе, а именно в Yandex Cloud.
Хочу немного рассказать, как работает Postgres. Есть данные, производные от других. Если их потерять — можно по исходным данным рассчитать производные заново.
А есть данные, которые являются «фактами»: результаты измерений, пользовательского ввода или записи о событиях в информационной системе. Эти данные не привязаны к исходникам и в случае утери могут пропасть навсегда. Такими данными и надо «управлять» — хранить их так, чтобы было удобно искать и менять.
Эта СУБД часто применяется в сферах, где сбои ведут к прямым убыткам и потере репутации: ретейле, электронной коммерции, энергетике, промышленности, финансовом секторе, страховании, образовании и IT-индустрии.
Яндекс примерно с 2013 года использует PostgreSQL. Мы с тех пор постепенно наращивали свою экспертность, а через несколько лет поняли, что можем помогать другим. Тогда мы начали участвовать в развитии Postgres как проекта и строить внешние сервисы — DBaaS (Database as a Service), и не только для Postgres.
Да, конечно! Моя команда занимается сервисом Yandex Managed Service for PostgreSQL: мы делаем так, чтобы компаниям было проще запускать и эксплуатировать кластеры PostgreSQL. Кластер — это один или несколько хостов (виртуальных машин) с сервером СУБД. Мы отвечаем за их настройку, поддержку и масштабирование.
Так что работа проходит как раз в точке соприкосновения Яндекса и Postgres. Чтобы что-то получалось, надо по очереди надевать шляпы разработчика Яндекса и разработчика Postgres.
Да, так и есть. Работа нашей команды — симбиоз сервисов Яндекса и Postgres.
С одной стороны, мы отправляем много фидбэка и предложений по оптимизации кода в Postgres, это повышает качество системы в целом. С другой — встречный фидбэк и патчи сообщества помогают Яндексу эффективнее использовать Postgres.
У работы с опенсорсом есть важный принцип: если ты пользуешься системой и не помогаешь ей развиваться, она неизбежно оптимизируется под задачи других людей и компаний. Чтобы поддерживать симбиоз, нужно всегда держать руку на пульсе и заботиться о том, чтобы разнообразные задачи Яндекса органично вписывались в функциональность Postgres.
Мне всегда хотелось заниматься чем-нибудь максимально сложным.
Когда-то я думал про самолёты или автомобильные двигатели. Но человечество уже давно решает задачки «полетать» и «покрутить», поэтому многое уже сделано. Плюс мне хотелось влиять на мир широко — а самолёты и двигатели чаще всего остаются собственностью корпораций, так что сделать что-то «для всего мира сразу» там трудно.
Можно было прийти и реально сделать вклад в то, чем пользуется весь мир. В этом есть что-то от хакерского идеала — только не «вломиться», а понять систему, улучшить её и поделиться улучшением со всеми.
Я начал выбирать из разных направлений — разработка компиляторов, систем управления контролями версий, ОС — и наконец нашёл разработку систем управления данными.
В этот момент я поймал искру научного, исследовательского и инженерного интереса. И она не угасает до сих пор.
Кто-то разгадывает кубик Рубика, кто-то собирает пазлы, кто-то пишет Postgres. Как я уже говорил, база данных — штука в целом довольно сложная. За этим я сюда и пришёл.
Но есть важная оговорка: это не сложность ради сложности. Это осмысленная сложность — когда по-простому проблему решить невозможно.
Я сознательно выбирал место, куда многие идут неохотно, потому что там трудно. Для меня это был обратный сигнал: значит, мне туда.
У меня нет секретов, так что сейчас расскажу на примере парочки историй.
Я как-то нанимал разработчика, который до IT много лет занимался психотерапией. Он сказал важную вещь: с возрастом нейропластичность часто падает, но это компенсируется ростом упорства, силы воли и софт‑скилов в целом.
Например, в 20 лет человеку нужно X усилий, чтобы освоить новую технику, в 40 лет — 2X. Но у взрослого человека обычно больше ресурса делать задачи регулярно и доводить их до конца.
Я к тому, что можно многого добиться в любой момент: и сменить профессию, и стать контрибьютором в большой проект. Вопрос не в магии таланта, а в том, какой ресурс ты включаешь и как долго готов его держать.
А вот сейчас будет вторая история — про сыр и контрибьюторство.
У нас в Екатеринбурге возле Яндекса есть столовая. Когда я пришёл туда восемь лет назад и попросил макароны с сыром, мне сказали, что сыра нет. На следующий день спрашиваю: сыр есть? Ответ тот же. Ещё раз спрашиваю: сыр есть? И ещё тысячу пятьсот тридцать с чем-то раз. И однажды мне ответили: да, сыр есть. Человек на раздаче достал из холодильника головку сыра, тёрку и потёр мне на макарошки.
Но это не про скандал и не про «продавить». Это был эксперимент из чистого научного интереса: можно ли усилием воли «включить» сыр в реальность. Оказалось — можно.
Иногда задача выглядит как «просто натереть сыр», но в реальности это множество итераций: уточнения требований, ревью, тесты, обсуждения, правки, ещё обсуждения... и только потом коммит.
